Знакомство с замужними Мингечаур

Перевод с азербаджанского Вл. Такой образ Анара, как озарение, внезапно возник и закрепился в сознании, когда несколько лет назад работала над книгой о нем и его творчестве и как будто заново перечитывала его прозу, статьи и поэзию. Анар начинал писать в советское время, но, как и все мы, пережив сложные исторические переломы, сумел сохранить в своем слове главное — искренность, подлинность чувств и размышлений, о чем бы он ни писал В каждой анаровской строчке ты ощущаешь присутствие автора, это «земная», укорененная в национальной почве проза, но одновременно он недосягаем, парит где-то в небесах, в иных измерениях, цивилизациях и вселенных.

Образ всякого большого художника таит в себе множество парадоксов, случается, и неочевидных для его современников. Когда произносишь имя Анара в Азербайджане, чаще всего слышишь в ответ о его многолетних и неутомимых трудах на общественном поприще: и на посту руководителя Союза писателей, и в качестве депутата Парламента. Порой даже кажется, что фигура Анара — общественного деятеля, просветителя, исследователя и страстного защитника национальных культурных ценностей, идеолога азербайджанского возрождения заслоняет в сознании людей Анара — философа, поэта, прозаика, драматурга, сценариста, переводчика, чьи мысли и творчество, глубоко проросшие в бытие истории и культуры своего народа, устремлены в пространства мирового художественного опыта.

Ни одно из перечисленных представлений об Анаре не лжет, но за каждым из них — лишь часть истины. Ведь еще в большей тени — мастерская писателя, его одинокое странствие в поисках смысла человеческой жизни и дерзновенные попытки остановить время, уловить в сети слов его облик, передать краски, звуки, сам воздух его Анар чутко ощущает пугающую и прекрасную близость реального и ирреального, земли и неба.

Он — мягче воска, тише дервиша-паломника, он — скромнее и неприметнее потаенных лесных вод, но анаровская поступь уже десятилетия определяет азербайджанскую культуру. Его слово — это слово глубинного Азербайджана, его боль и беды — это боль и беды всего народа. Исторически Анар жил и живет уже в совершенно разные времена, в двух тысячелетиях, в двух совершенно разных цивилизациях, но какие бы столь разные они ни были, национальный азербайджанский дух при всех переменах остается для него где-то в глуби, в неизменности. И все анаровское образное сострадательное творчество от первых рассказов шестидесятых годов до недавних острейших по мысли повествований уже третьего тысячелетия, до «Белого овна И голос этот становится с годами даже не голосом выдающегося художника, а мудреца.

Что же дальше? Каждому писателю дано свое видение мира. И хотя Анар не чужд иронии, он изначально взрастал в атмосфере высокой творческой игры, в своем отношении к жизни и к человеку он серьезен. И потому абсолютно не вписывается в нынешнюю постмодернистскую игровую, па-. Еще тридцать с лишним лет назад он описал свой «конец истории». И, пожалуй, никто за эти десятилетия ничего к его версии не добавил ни в Азербайджане, ни на всем постсоветском пространстве.

Парадоксально, но в этом он схож, при всей разности творческих ориентаций и художественных почерков, с Валентином Распутиным, о чем, кстати, писала и наша критика.

romangazeta by markus22 - Issuu

Трагическое пророчество Распутина периода смутных х — повесть «Пожар» и сжатый до объема новеллы роман «Комната в отеле» Анара начала х — смыкаются. Оба писателя, как выход из гибельных тупиков постмодернистского «конца истории», предлагают национальную альтернативу, возрождение народного духа. И для азербайджанского, и для русского художников писатель не существует вне своей нации и своей родины, он неизбежно творит в пространстве своего национального сознания, тем он и интересен остальному миру.

Есть и еще одна особенность у Анара, поднимающая его над суетой сует временного, популярного, модного. Пусть даже в глазах большинства они выглядят сумасшедшими Он уповает на то, что «в человеке рано или поздно пробуждается его подлинная сущность, и тогда человечность восстает против автоматизма, механического ритуала, инерции». Не напрасна ли эта его надежда? Не напрасна! Составить представление о философии писателя в этом произведении совсем непросто, его взгляды на сложнейшую, веками занимавшую лучшие умы проблематику смысла бытия, дают возможность для самых разнообразных трактовок.

Тем более что Анар мастерским приемом, используя в каждой главе очевидные отсылки к мировой классике, за счет этого неизмеримо расширяет пространство собственной прозы. Повествуя о современных коллизиях, он таким образом вводит нас в духовные поиски величайших поэтов и мыслителей прошлого, Востока и Запада, философов и писателей, близких нашим дням Конечно, кто-то прочитает эту повесть, как увлекательное приключение с элементами триллера. Кто-то восхитится анаровской интерпретацией сюжета из знаменитой 18 суры Корана Аль-Кахф Пещера. А кто-то предоставит право будущему отвечать на заданные автором вопросы, бессильно склонившись над их неразрешимостью.

Но хорошо уже то, что попытка будет сделана. Человек у Анара не одномерен, симфоничен и свободен в своем познании, его разум не безмолвствует. Он проходит через смерть, воскрешение, путешествие во времени в неутолимом желании соединить распавшийся на мерцающие осколки мир. И уже одно это желание — шанс выйти из якобы предначертанного круга и собственного несовершенства, и программируемой им судьбы.

Октаю Эфендиеву Оплакивайте бедняг осиротелых, без друга, без звука Умирающих в отелях, умирающих в отелях Фазиль Наджиб Гысакюрек. Преподаватель бакинского вуза, кандидат филологических наук Керим Аскероглу, внезапно проснувшись, все еще не мог стряхнуть с себя цепкие путы дремы, сжимавшие все его существо, и, разжав слипшиеся ресницы и открыв глаза, он увидел перед собой в просвете между двумя высокими креслами копну каштановых длинных волос и головку мальчугана, уткнувшуюся в плечо женщины.

И дальше за ними представали взору ряды парных кресел, и между ними или из-за спинок женские волосы, мужские шевелюры, затылки, скулы, виски, уши, на самом конце, за рулем — лысая голова шофера, а перед ним, сквозь широкое лобовое стекло — катившееся под колеса автобуса широкое гладкое шоссе.

Содержание

Керим, повернув голову направо, поднял глаза на обладательницу этого голоса — юную девушку в голубом блейзере и белой блузке — стюардессу автобуса. Вопрос адресовался не ему, а соседу — читавшему газету «Сабах» мужчине в клетчатом костюме и в очках. Стюардесса, заметившая, что Керим очнулся от дремы, обратилась и к нему: — Чай или кофе? Он уже знал, что в Турции, заказывая кофе, надо оговаривать дозу сахара.

Керим все еще не пришел во вполне бодрствующее состояние. Хотя и эта полусидячая-полулежачая дремота причиняла физический дискомфорт, все же не хотелось отрешаться от ее неги, где исчезало ощущение времени и пространства. Наконец он стал осознавать свое местопребывание и, как бы желая утвердиться в этом осознании, обратился к стюардессе: — Ханым эфенди Зажигалась заря. Утренняя рань майского дня окрашивала окрестность в золотисто-розовое. Но встречные автобусы, легковушки и грузовики еще неслись с зажженными фарами. Кериму вспомнилось, что некогда на дорогах Азербайджана вот так же мчавшиеся спозаранку с непотушенными фарами машины вызывали сравнение с людьми, проведшими бессонную ночь.

На ум пришло выражение: «Утро встретил зрячими глазами». Усмехнулся в душе: «Обо мне-то этого не скажешь Дрых как сурок Уж не храпел ли?.. Чего доброго, сраму не оберешься!!! А тому до соседа никакого «умура».

Он поймал себя на мысли, что недельного пребывания в Турции оказалось достаточным, чтобы стал думать на здешнем турецком языке: нет «умура» — то есть «нет никакого дела». И впрямь, сосед был так увлечен спортивной полосой «Сабаха», что даже забыл о своем чае. Керим допил кофе и подал чашку стюардессе с неугасимой улыбкой, а та преподнесла ему конвертик.

Распечатав конвертик, он извлек из него влажную благоухающую одеколоном салфетку, вытер рот, освежил лицо, и одновременно с ароматом, ударившим в ноздри, кольнуло в сердце.


  1. беременная познакомлюсь Ширван.
  2. девушки би знакомства Баку.
  3. Girls from your city Mingelchaur, Mingacevir City.
  4. знакомства Азербайджан с состоятельными мужчинами.
  5. знакомства с телефоном девушка Бакиханова.
  6. знакомств Гарачухур.

За последние дватри года он уже привык к этим внезапным приступам боли в сердце, но этот одеколонный запах пробудил в нем странное ощущение; будто в мозгу, как мгновенный луч, вспыхнуло и погасло давнее, далекое видение, настолько мимолетная вспышка, что он не успел осознать, что за картина ожила в памяти. Он легонько помассировал грудь, как бы поглаживая все еще покалывающее сердце, словно от этого поглаживания и ласки боль могла уняться.

Но это было лишь механической привычкой; Керим знал, что без таблетки, которую держал в нагрудном кармане пиджака, не обойтись. Но принять таблетку не понадобилось — боль утихла так же внезапно, как и возникла, и сердце продолжило всегдашнюю работу неслышными, ровными, спокойными ударами. Легкое, затаенное чувство тревоги не оставляло его, и причиной тому был аромат, исходивший от «одеколонной» салфетки. Вернее, воспоминание, разбуженное этим ароматом, но не уясненное Керимом.


  1. женщины секс знакомства Сумгаит.
  2. Telegram Whatsapp Знакомства. Азербайджан Баку?
  3. знакомства Саатлы без обязательств;
  4. познакомлюсь не коммерция Гянджа.
  5. 歡迎光臨paskydiblia在痞客邦的小天地;
  6. Men looking for a men for dating in Mingelchaur, Mingacevir City.

Сосед по креслу наконец дочитал газету, сложил ее, упрятал в портфель и обратился к нему: — Вы живете в Стамбуле? За четыре майских дня девяносто третьего года, проведенных в Анкаре, Керим уже уразумел, в каком русле продолжаются подобные диалоги: «Каково сейчас положение в Азербайджане?

Other cities Mingacevir City

Очень пережи-. Как же вы отдали Лачин, Шушу? Почему не отстояли? Нет ли какого-нибудь решения этой самой карабахской проблемы? Так как он не знал ответа на многие из них и ему осточертело от бесконечных объяснений, доводов и оправданий, упреждая все расспросы, Керим сам повел разговор: — Приехал в Анкару для участия в научном конгрессе. Выступил с докладом, по-вашему, «конфрансом».

Традиции и обычаи Азербайджана

Решил на денек махнуть в Стамбул. Завтра вернусь в Анкару, а оттуда — в Баку. В Анкару выбрался на каникулы. Сестра моя живет там. Он не ошибся в догадке. Мне остается год до пенсии. Керим искал, что бы еще спросить, как нотариус сказал: — Эфенди, я бы хотел кое о чем спросить у вас. Уж вы извините Но как же так получается, что наши азербайджанские братья уступают свои города армянам? Лачин, Шушу Мои предки тоже ведь с Кавказа, Ахалциха. Эти события очень удручают меня.